Обратимся теперь к таким моментам импровизации, в которых оценивающая и корректирующая функция проявляется в наибольшей степени. Это происходит обычно в двух случаях: при слуховой ошибке в сольной импровизации (и вообще при любого рода незапланированных сознанием случайных событиях, например, при внезапно проявившейся в процессе импровизации неисправности механизма инструмента) и при обмене репликами в ансамблевой импровизации (и вообще при восприятии чужой импровизационной линии в ансамбле).
Случаи первого рода анализирует в своей монографии об импровизации Э. Феранд. Он считает, что случайности и ошибки не только органически вплетаются в процесс импровизации, но и дают новые импульсы фантазии: «Из отдельных фаз реализации в непосредственном контакте с материалом (голосом или инструментом) беспрестанно возникают новые источники вдохновения. Даже ошибки, технические непопадания, случайные созвучия могут стать толчком для творчества. Каждый опытный импровизатор может рассказать о том, как сначала ненамеренная, случайно схваченная гармония, „чуждая мелодии“ нота (если только позволено такое выражение) посредством спонтанно найденного интересного ладового разрешения и, соответственно, дальнейшего ведения — особенно, если последние еще выделены путем дополнительного повторения и подчеркивания,— могут приобрести значение и позитивно воздействовать на форму» (111, 17). Феранд ссылается при этом на Листа, который, как сообщает одна из его учениц, находил остроумные музыкальные выходы из фальшивых созвучий. О слуховых ошибках говорит и известный современный импровизатор и пианист Ф. Гульда: «В импровизации вы, конечно, также делаете ошибки, но вы имеете возможность потом сгладить их, причем в высшей степени художественно. Когда уже что-то сыграно, имеются шансы интегрировать эту ошибку в импровизацию, сделать из нужды добродетель, для чего просто (для иных это чудовищно трудно) совсем изменить концепцию и так осветить письмо, доставленное рукой не по адресу, как будто оно было послано намеренно» (143, 51).

Как явствует из приведенных рассуждений, слуховая ошибка имеет место в случае рассогласования слухо-моторной координации и прямого (в обход слуха) воздействия на исполнительский аппарат импровизатора ритмической (тактильно-моторной) антиципации. Но для нас интересна в данном контексте не столько причина, сколько результирующее воздействие слуховой ошибки на последующее течение импровизации.
Рассмотрим сначала, как протекают аналогичные процессы в сфере живописи, где их психологическая сущность выступает значительно нагляднее, чем в музыке. Мы располагаем прекрасным примером, в котором фактор случайности вклинивается в ход обычного творческого процесса и, благотворно повлияв на него, изменяет его течение: имеем в виду замечательное описание-типизацию течения творческого процесса у высокоодаренного художника Михайлова, сделанного Jl. Н. Толстым в его романе «Анна Каренина»:

«Бумага с брошенным рисунком нашлась, но была испачкана и закапана стеарином. Он все-таки взял рисунок, положил к себе на стол и, отдалившись и прищурившись, стал смотреть на него. Вдруг он улыбнулся и радостно взмахнул руками.

— Так, так! — проговорил он и тотчас же, взяв карандаш, начал быстро рисовать. Пятно стеарина давало человеку новую позу.