Признание образности конститутивным свойством музыкального мышления импровизатора не означает, что оно вообще сводится к образности: при оперировании слуховыми представлениями вспомогательную, но важную функцию выполняет и вербальное мышление. Поскольку в представлении процесс обобщения обычно ограничен рамками того общего, что дано непосредственно в явлении, первоначальной стадией возникновения понятия выступает фиксация в сознании определенных признаков представления, а их обобщением — само понятие. Отсюда сохранение в памяти любого тематического, ладового, гармонического, контрапунктического, фактурного и иного стереотипа всегда связано с формированием соответствующего понятия.

Характеризуя общие признаки процесса антиципации на речемыслительном уровне, Б. Ф. Ломов и Е. Н. Сурков отмечают, что дальность антиципации этого уровня наиболее велика и что «новым для этого уровня антиципации является использование не только первичных и вторичных образов предметов, но и знаков и знаковых систем, которые созданы человечеством и в которых зафиксирован его обобщенный и „спрессованный“ опыт» (43, 211—212). Все это, как мы увидим, в полной мере свойственно и проявлениям речемыслительной антиципации в процессе музыкальной импровизации.

Одним из важнейших таких проявлений выступает сольмизация в любом ее виде: относительном, абсолютном, звуковысотном или ритмическом. Показательно, что обучение сольмизации лежит в основе обучения импровизации как в письменных, так и в бесписьменных (импровизационных) культурах. Упомянем здесь систему сольмизации Гвидо Д’Ареццо в странах Европы, сольмизацию звуков раги и ритмов тала в индийской музыке, звуков макама и ритмов усулей в арабской традиции, относительную сольмизацию Кодаи. Во всех этих системах сольмизация служит выработке способности к слуховым предвосхищениям, ибо закрепляет в системе понятий (до, ре, ми, фа и т. д.) существенные общие признаки слуховых представлений, а в плане звуковысотном такое их важное свойство, как соотнесенность каждого отдельного звука с ладом.